НЕСКОЛЬКО лет назад заезжая американская профессор рассказывала нам, аспирантам МГУ, о вещах ужасных, творящихся в тамошних университетах. Оказывается, везде и всюду из программ по литературе выбрасывают Шекспира и Данте и заполняют учебные часы исследованием творчества племен обитателей Дикого Запада времен Фенимора Купера или современных произведений женщин афро-американского происхождения, при этом желательно нетрадиционной сексуальной ориентации. Называлось все это "мультикультурализмом". Признаться, в ту пору пафос заокеанской гостьи нам, слушателям, разделить было довольно трудно. И вообще идеи мультикультурализма казались свежими и вполне продуктивными. И при чем здесь Шекспир, который вошел давно и прочно в культурное пространство десятков стран, было не очень понятно.

Возникали, правда, при этом и забавные ситуации - в одном колледже мне самой довелось узнать о том, что "Чарльз Диккенс был известным американским писателем". На кафедрах славистики в Америке начинали изучать Виктора Ерофеева и Валерию Нарбикову вместо Достоевского, а с распадом СССР и сокращением рабочих мест для советологов чем дальше, тем активнее знатоки русской классики срочно учили бурятский и тувинский языки, вакансии для преподавателей которых как раз начали открываться.

Впрочем, это все не было бы столь интересно - в конце концов пусть себе благополучные западные гуманитарии сходят с ума по-своему - если бы, как и все новые теории, идея "бесконечных различий и своеобразия" не пробралась и к нам, причем подобно многим западным идеям проявилась куда радикальнее оригинала. Задуматься об этом заставила недавняя статья в респектабельной газете "Известия". В статье с примечательным заголовком "Ликбез окончен!" говорилось как раз о непреодолимых границах между людьми не только в разных, но в одной культуре. Оказывается, мы все - "разнокодовые", неодинаково усваиваем информацию об окружающем мире, и привычная "тоталитарная" система образования губит творческие способности одних и приносит неисчислимые мучения другим. Причем речь не шла о преподавании основ высшей математики или постструктуралистского анализа - вредным автор статьи называл сам принцип элементарных основ грамотности, другими словами, навыки чтения, письма и знакомство с четырьмя действиями арифметики.

Радикальность заявления ошеломила, и я стала искать в тексте следы убедительных доказательств. Оказалось, английские ученые, продолжив высказанную ранее американскую гипотезу, выяснили, что "болезнь неграмотности" (дислексия) передается генетически, и примерно 10% населения земли имеет к ней предрасположенность. Далее, покрыв позором "тоталитарные" суждения руководства Российской академии образования о том, что "надо лучше учить", автор радостно сообщает, что учить и учиться с книгой в руках способны всего 10% представителей рода человеческого, все остальные, то есть большинство наших собратьев по роду Homo sapiens, оказывается, таковыми не являются - им знакомство с текстом вообще противопоказано.

Вместо утомительных многолетних школ и колледжей наш соотечественник предлагает организовать "многокодовую" систему свободных мастерских, открытых в любую минуту на вход и выход. Эта школа будет способствовать развитию наук и ремесел, творческому самовыражению личности любой "кодировки", тем более что спеллер (корректор) в компьютерах сам исправит орфографические ошибки, а калькулятор посчитает зарплату. На вопрос, что же нужно знать людям, глядящим в третье тысячелетие, журналист не отвечает, но призывает освободить детей от перегрузок в школе, которая душит малышей обилием букв и знаков.

Радикализм, с которым походя отрицалась сама ценность образования, включая начальное, признаться, не только ошеломил, но и заставил задуматься, здоров ли автор сам - в том смысле, учился ли в школе, вузе или сразу начал набирать слова на компьютере, сразу из "многокодовой" счастливой нирваны оказавшись в редакции. По крайней мере если учился, то помнит, что как раз более грамотными и прилежными школьники были в докомпьютерную и докалькуляторную эру - когда требовалось непосредственное усилие при работе с текстом. Мало того, в эпоху всеобщего среднего образования, ушедшую далеко в советское прошлое, просто по определению не могло существовать 10% дислектиков - как нет их, кстати, и в Китае, и в скандинавских странах, где всеобуч поставлен на государственную основу. Зато есть тысячи неграмотных в США и многих других западных странах, причем подавляющее большинство из них составляют бездомные, маргиналы и нелегальные эмигранты - как ни был бы туп сын миллионера или адвоката, он всегда сумеет подсчитать свой доход, заполнить чековую книжку или прочитать все необходимое о своих правах.

Значит ли это, что генетическая предрасположенность к неграмотности существует только у бедных, бесправных и маргиналов? И как быть с тем фактом, что почти на 90% неграмотные Россия или Албания в считанные годы научили читать и писать потомственных крестьян и многодетных матерей из рабочих? Многое было нехорошо в советской школе, но уважение к знанию, к образованию и самой фигуре учителя было всегда.

Сегодня есть опасность, что эти ценности уйдут и из школы, и из общества. Пока еще образование у нас считается нормой, но все больше и больше подростки засматриваются на хозяев жизни с толстой пачкой купюр. Образование понемногу превращается в привилегию богатых - и в элитарных классах элитарных школ постепенно складывается некая новая молодая элита, в подавляющем большинстве из отпрысков обеспеченных семей. Если 15 и 10 лет назад мальчик или девочка из сибирской деревни могли поднапрячься и поступить в МГУ, скоро, боюсь, это станет невозможно. Как невозможно станет получить гарантированные Конституцией знания тем подросткам, которые бегут из неблагополучных семей, подрабатывают в кооперативах и ларьках - они просто никому не нужны.

Не выходит ли так, что, радостно воспринимая очередную новомодную идею западных исследователей, нередко испытывающих истерическую потребность в новой оригинальной гипотезе, объявляя дислексию генетически непреодолимой, как форма носа или цвет волос, мы лишь подкрепим и без того трагичное расслоение общества на плебеев и "высшую касту" и, превратив неграмотность в норму жизни, возродим "светлой" памяти образ булгаковского Шарикова? И не страшно ли будет нам самим жить в обществе этих шариковых, бестолково тыкающих пальцами в компьютер или нажимающих на спусковой крючок - ведь ни прочесть о своих правах, ни о правах других они не смогут. И что станут делать с этой темной массой неартикулированных существ те 10% интеллектуалов, которые освоят все современные технологии и теории, и, знакомые с самыми изощренными текстами и формулами, захотят создать новый мировой порядок - для избранных и для нелюдей, которые даже не смогут об этом нигде прочесть. Не правда ли, мы об этом уже когда-то слышали?